Язык — это инструмент, или почему я разговариваю на русском в Украине

Я из России, но уже несколько лет живу в Украине. И я до сих пор разговариваю на русском языке.

В некотором роде это моя идейная позиция, пускай она не имеет ничего общего с идеологической повесткой в России. И вот почему.

Во-первых, мы стали забывать, чему служит язык — это способ коммуникации. И если два (и более) человека понимают друг друга, общаясь каждый на своем языке, so what’s the problem? Let’s do it quick. Но я еще не закончила.

Во-вторых, изучение иностранного языка всегда о мотивации. И у меня ее нет. Каким бы ни был красивым украинский язык, у меня нет нужды делать его частью своей рутины. Очевидно, что понимать украинскую речь мне все-таки приходится, но если мне нужно обменяться информацией, и я знаю, что меня поймут, я сделаю это на русском. Так проще сформулировать месседж. Ничего личного, просто лень. А вот посвятить свое свободное время я собираюсь японскому.

Третий пункт вытекает из предыдущего и расширяет его. Мы уже знаем (или хотя бы заметили), что способность понимать иностранную речь и говорить на иноземном языке — разные навыки. Потому мы часто учимся понимать нейтивов быстрее, чем разговаривать, как нейтивы, а иногда навык говорения отстает от навыка понимания настолько, что возникает синдром Мухтара. Мухтар тоже все понимал, но сказать ничего не мог.

Это и произошло со мной — я разговариваю на украинском, как иностранка. Зато со мной весело играть в “переведи на украинский”. Обхохочешься. Берите на заметку.

В-четвертых (обычно я так далеко не захожу), я против дискриминации по языковому признаку. На русском говорит быдло, на украинском небыдло, эти патриоты, а эти поддерживают угнетателей, бла-бла-бла. На этот счет можно сказать многое, но в таком делении нет смысла, потому что всегда все сложнее. А вот моя позиция проста, пускай самую малость надменна: я не общаюсь с теми, для кого этот вопрос принципиален.

Как поется в одной песне: “I’m not shy but I refuse to speak. Because I don’t trust you to understand me”

И последний пункт, наверное, самый неочевидный — я категориями языка себя не идентифицирую и вам не советую.

Я говорю по-русски не потому, что чувствую причастность к России и всем русским вообще, или на этом языке говорили Достоевский и Пушкин (опустим то, какие с тех времен язык претерпел изменения). Мне плевать. Забавно, но я говорю на русском языке, просто потому что так сложилось. Вообще от меня не зависело.

Но прежде всего, это часть меня, а не наоборот. Это инструмент, которым я уже овладела, и он не может меня определять. Инструментами я пользуюсь.